Новая жизнь частицы БЫ

Небӧгса йӧзӧдӧм:

Кривощёкова-Гантман А.С., Новикова  Л. И. Новая жизнь частицы БЫ // Вопросы лингвистического краеведения Прикамья. Вып. 1. Пермь, 1974. С. 44–52.  

 

НОВАЯ ЖИЗНЬ ЧАСТИЦЫ БЫ

Хорошо известно, что в результате длительных контактов между языками лексические единицы одного языка проникают в другой, в связи с чем в каждом из контактирующих языков выделяется пласт иноязычной лексики с различной степенью освоения. Заимствованная лексика служит для пополнения словарного состава языка. Лексические заимствования широко освещены в лингвистической литературе. Гораздо менее изучены явления грамматических заимствований.

Задача данной работы — показать влияние грамматического строя русского языка на коми-пермяцкий на примере частицы бы.

Ещё в дореволюционное время частица бы была заимствована коми-пермяцким языком из русского и стала в нём грамматическим средством выражения различных модальных значений по аналогии с русским языком. При этом заимствование носило не механический характер простого передвижения служебного слова из одного языка в другой, а явилось своего рода грамматической ассимиляцией, приспособлением иноязычного элемента к грамматической системе приютившего его языка. Проследим это на фактах языка.

В русском языке частица бы по своему происхождению связана с глаголом. Генетически она восходит к древнейшей описательной форме прошедшего условного времени, состоявшей из вспомогательного глагола быхъ с причастием прошедшего времени на -лъ, -ла, -ло:

Ед. число Мн. число
1-е лицо: далъ быхъ дали быхомъ
2-е лицо: далъ бы дали бысте
3-е лицо: далъ бы дали быша

Ещё в древнерусском языке глагол быти потерял способность спрягаться, выступая в сослагательном наклонении, вследствие чего в позднейшее время в составе этого наклонения удержалась только форма бы. Эта форма стала употребляться без различения числа и лица, оформляя всё сослагательное наклонение [1]. Ср.:

Ед. число Мн. число
1-е лицо: дал бы дали бы
2-е лицо: дал бы дали бы
3-е лицо: дал бы дали бы

Утрата вспомогательным аористным глаголом быти своей парадигмы и унификация её форм в бы дали основание считать эту форму частицей глагольного происхождения. Так, в исторических грамматиках русского языка отмечено именно это явление: превращение аористной формы вспомогательного глагола от быти в частицу бы, служащую лишь для образования форм условного наклонения [2].

Переход глагола бы в категорию служебных частей речи не мог не коснуться лексико-морфологических свойств и синтаксической функции этой единицы.

В лексическом плане процесс перехода знаменательной части речи в служебную, как правило, сопровождается ослаблением или утратой лексического значения. В применении к бы это означает, что вместе с утратой глагольных свойств эта единица утрачивала и лексическое значение бытования, наличия чего-то в реальной действительности. Утрата лексического значения глаголом быти (в форме бы) облегчалась тем обстоятельством, что этот глагол характеризуется неконкретным, абстрагированным лексическим значением, диапазон которого может быть весьма широким в зависимости от той формы, в которой данный глагол выступает — от значения наличия, бытования (есть, быти, был) до значения ирреальности или отсутствия в действительности (был бы, были бы, не был).

Аористная форма глагола, к которому восходит рассматриваемая нами частица бы, имела место в составе сослагательного наклонения, где значение глагола бы выступало как значение ирреальности (далъ бы, дали бы), откуда вытекает, на наш взгляд, возможность и относительная лёгкость ослабления и полной утраты лексического значения. По существу при превращении глагола в частицу бы для неё характерно уже только грамматическое значение — значение форманта ирреальности в широком плане. Это грамматическое значение и давало возможность оформлять при участии бы сослагательное наклонение.

Процесс перехода бы в категорию служебных частей речи выражается и в изменении морфологических свойств этой единицы. Будучи глаголом в форме аориста в составе сослагательного наклонения, бы выступает в полной лично-числовой парадигме: быхъ, бы, бы, быхомъ, бысте, быша, быхове, быста. Переход этой единицы в разряд частиц морфологически выражается в сокращении её парадигмы до одной формы — бы.

Указанные выше лексико-морфологические изменения, связанные с превращением бы в служебную часть речи, выступают в совокупности с теми изменениями, которые происходят с этой единицей и в плане синтаксических функций. Так, если первичная функция бы как глагола состояла в выполнении функции сказуемого в предложениях с условным наклонением, то в форме бы эта единица выступает уже как частица, придающая конструкции ирреальный оттенок. Однако её тяготение к глаголу-сказуемому отчётливо выступает и в этом случае. Оно проявляет себя в двух планах — в структурном, определяя порядок слов, и в морфологическом, определяя форму глагола-сказуемого.

В структурном плане компонент бы, выступающий в функции частицы, размещается чаще всего контактно со знаменательным глаголом, обусловливая и формируя его модально-предикативный облик: дал бы, сходил бы, прочитал бы, дали бы, сходили бы, прочитали бы.

В морфологическом отношении бы соотносится далеко не со всеми формами глагола-сказуемого. Для русского языка характерно сочетание бы в подавляющем большинстве случаев с формами прошедшего времени глагола и невозможность употребления глагола-сказуемого в форме настоящего и будущего времени изъявительного наклонения. Употребление бы с формами глагола прошедшего времени вытекает из особенностей генезиса этой единицы, как уже отмечалось выше, поскольку вспомогательный глагол бы в сослагательном наклонении обязательно требовал при себе причастий прошедшего времени на -лъ, -ла, -ло. Поэтому в русском языке нельзя сказать: знает бы, узнает бы, узнаю бы, схожу бы, сходит бы, иду бы, идешь бы и т. п.

Кроме этого, частица бы может выступать в совокупности с неопределённой формой глагола: знать бы, узнать бы, сходить бы, идти бы. Несколько реже частица бы сочетается с безлично-предикативными единицами: хорошо бы, надо бы, можно бы, довольно бы. В произведениях писателей преимущественно XIX века встречаются случаи употребления бы с формами причастий и деепричастий; например: Спит ум, может быть, обретший бы внезапный родник великих средств (Гоголь) [3].

Таким образом, частица бы широко используется в современном русском языке в качестве средства, оформляющего сослагательное наклонение. Среди разных оттенков сослагательного наклонения центральное место занимает значение желания. Для передачи этого значения частица бы в современном русском языке может сочетаться:

  • 1) с формой глагола прошедшего времени, например: И ты вздохнула: «Ах, только бы себя не выдал он» (Блынский); А ты бы лучше отдохнула, ма, тебе моих забот не переслушать (Прокофьев);
  • 2) с формой инфинитива, например: Сходить бы в лес за грибами. Попить бы молочка;
  • 3) с различными предикативными словами, например: Лишь бы охота была; И, кажется, довольно бы болеть!

Иногда форма, состоящая из частицы бы с глаголом прошедшего времени, выражает значение повеления, совета, например: Съел бы ты ещё тарелку супа. Это предложение синонимично: Съешь-ка ты ещё тарелку супа.

Отметим, что оба указанных значения — желания и повеления — носят гипотетический характер, обозначая действие, чаще всего имеющее место не в прошлом, а в настоящем или будущем. Таким образом, для предикативного рисунка подобных конструкций характерны модальные оттенки желательности или повеления (субъективная модальность), гипотетичность, ирреальность действия по отношению к действительности (объективная модальность) и значение настоящего или будущего времени в большей части таких единиц (синтаксическое будущее или синтаксическое настоящее время) [4].

Однако это значение синтаксического будущего или настоящего времени передаётся в русском языке морфологически формами прошедшего времени. Ср.: Ты бы лучше отдохнула, ма, тебе моих забав не переслушать. Выражение ты отдохнула бы оформлено глаголом в форме прошедшего времени, но имеет значение пожелания, могущего быть исполненным только в будущем.

Для носителей русского языка такое противоречие между синтаксическим и морфологическим временем, то есть противоречие между грамматическим значением в плане содержания и в плане его выражения не является существенным и не фиксируется в сознании в виде несоответствия формы и содержания. Однако при заимствовании это противоречие может быть признано существенным, зафиксировано в сознании носителей другого языка и этим самым может быть причиной определённых морфологических сдвигов в оформлении такого значения. Морфологический сдвиг в этом случае должен идти в направлении устранения несоответствия значения и формы. Но поскольку значение желательности или повеления является характерным, например, и для коми-пермяцкого языка, то, вероятно, сдвиг должен произойти в морфологическом плане — в изменении формы знаменательного глагола, сочетающегося с частицей бы.

Это положение подтверждается данными коми-пермяцкого языка. Частица бы из русского языка в процессе его взаимодействия с коми-пермяцким была перенесена двуязычным населением в коми-пермяцкий язык. В воспринявшем языке это служебное слово изменило сферу своего применения в морфологическом плане: в современном коми-пермяцком языке оно встречается не только в сочетании с формой прошедшего времени, инфинитива, с предикативными словами, но и с формами настоящего и будущего времени глагола.

Стимулом для заимствования частицы бы как средства передачи значения желания явилась, по-видимому, её более экономная и динамичная форма. До этого коми-пермяцкий язык значение желания выражал лексическим путём. Билингвы хорошо сознавали, что для передачи грамматических значений желания и несовершившегося действия, которое могло бы совершиться при известных условиях, более удобным средством является частица бы, чем самостоятельный глагол с лексическим значением ‘хотеть, желать’ и т. д.

Приведём примеры использования коми-пермяцким языком частицы бы с различными глагольными формами для передачи разных модальных оттенков.

1. Частица бы в сочетании с формой прошедшего времени (как очевидного, так и неочевидного) глагола для передачи действия, которое могло бы совершиться при известных условиях:

Сэтӧн кӧть кин лӧгасис бы (И. Минин). ‘Тут любой рассердился бы’. Лучше узьыштін бы, мыдзин эд (В. Климов). ‘Лучше поспал бы’. «Висьтасин бы, деда, сказка», — тшӧкті ме Егорӧс (В. Климов). ‘«Рассказал бы, дедушка, сказку» — попросил я Егора’. Кыдзкӧ эшӧ кӧдздӧтіс, а то бы гнусыс ӧдӧлейтіс (В. Климов). ‘Как-то ещё похолодало, а то мошкара бы замучила’. Ме нинкӧммезнам ола, только бы дзоньӧсь вӧлісӧ (В. Климов). ‘Я в лаптях проживу, только бы целые были’. Может, и тырті бы дозӧс, но сюрис сэтшӧм ягӧд, кӧда ачыс пырӧ ӧмӧ и некыдз бы оз пыр корзинаӧ (В. Климов). ‘Может, и наполнил бы посуду, но напал на такие ягоды, которые сами лезут в рот и никак не лезут в корзину’. Улісянь нем эз тыдав сэтшӧмыс, кӧда бы эз сет оссьыны ыбӧсыслӧ (В. Климов). ‘Снизу ничего не было видно такого, что мешало бы открыться двери’. Кӧбы не сія, дак изыскателлес тӧн согласитчисӧ бы босьтны челядьӧс сьӧраныс (И. Минин). ‘Если бы не он, так изыскатели вчера согласились бы взять с собой ребят’.

Как видно из примеров, основное сослагательное значение почти всегда сопровождается добавочным: значением возможности или желательности действия, целесообразности или предпочтительности действия, сильного желания или совета совершить действие.

2. Частица бы в сочетании с неопределённой формой глагола для выражения действия, которое представляется желательным или возможным, целесообразным, предпочтительным и т. д.

Невна лӧньси, смекайтча, кыдз бы буржыка лӧсьӧтчыны виль местаам (В. Климов). ‘Немного успокоился, оглядываюсь, как бы лучше устроиться на новом месте’. Панӧвтны бы сійӧ, да порозыс матын ветлӧтӧ (В. Климов). ‘Остановить бы его, да бык поблизости ходит’. Не сорасьны бы, не кежны бокӧ… (В. Климов). ‘Не перепутать бы, не свернуть в сторону’. Позис бы эшӧ пожум туганнэз пуктыны, да чорзьӧмась ни (В. Климов). Пӧрӧтны бы пусӧ, да черокӧ учӧт (В. Климов). ‘Свалить бы дерево, да топорик мал’. Йӧзын ола ме, да керкуок бы аслым сувтӧта (В. Климов). ‘В людях живу я, да домик бы себе поставить’. Мужик мортлӧ бы сія не сьӧкыт лэбтыны, да вот беда: ачыс кер увтас шедіс (В. Климов). ‘Для мужчины бы это не трудно было поднять, да вот беда: сам под бревно попал’.

Примеры свидетельствуют о том, что коми-пермяцкий язык использует почти все модели односоставных инфинитивных предложений с частицей бы, встречающихся в русском языке. Они служат для передачи тех же значений, что и в языке-источнике: желательность, возможность, предпочтительность действия, опасение того, что то или другое действие может совершиться и т. д.

3. Частица бы в сочетании с глаголами настоящего и будущего времени:

Ме бы ӧтӧрӧдз петала (В. Исаев). ‘Я бы на улицу выхожу’. (В значении: ‘Я хочу выйти на улицу’). Но, петас лог дорас, вуджӧ бы мӧдӧрас, а Бурчикыс чушьялӧ… (В. Климов). ‘Но, выйдет к логу, хочет переправиться в другую сторону’ (букв. ‘переправляется бы в другую сторону’), а Бурчик пыхтит…’ Кытшӧмкӧ удж тшӧктіс керны, Олёшкаыс оз бы кер…. (И. Минин). ‘Какую-то работу велел выполнить, а Олёшка не хочет выполнять’ (букв. ‘не делает бы’). Но, а вийны, конечно, оз ков, — дорйис дозмӧрсӧ Таня. — Эд нія тожӧ олӧны бы (В. Баталов). ‘Но, а убивать, конечно, не надо, — защищала глухаря Таня. — Ведь они тоже хотят жить’ (букв. ‘живут бы’). Зонка сэк жӧ вежӧртіс, что Таняыс мунӧ бы ӧтлаын. (В. Баталов). ‘Мальчик сразу же понял, что Таня хочет идти вместе’ (букв. ‘идёт бы вместе’).

Приведённые примеры показывают, что частица бы в сочетании с глаголами настоящего, будущего времени передаёт исключительно значение желательности действия без каких-либо семантических оттенков. Это же подтверждают и наши наблюдения за разговорным коми-пермяцким языком, например: Поныс оз бы пет керкусис. ‘Собака не хочет выходить (букв. ‘не выходит бы’) из дому’. Меным бы ведра колӧ. ‘Мне бы ведро нужно’. Ме бы киноӧ муна. ‘Я хочу идти в кино’ (букв. ‘в кино бы иду’). Старухаыс бы гор вывсис лэдзчӧ. ‘Старуха хочет слезть с печки’ (букв. ‘слезает бы с печки’). Сія бы сёйӧ йӧв. ‘Он хочет поесть молочка’ (букв. ‘он ест бы молочка’).

4. Частица бы с различными предикативными словами, главным образом заимствованными из русского языка. Например: Жаль бы кольны гортсӧ, да колӧ мунны. ‘Жаль бы оставить дом, да надо ехать’. Сылӧ охота бы ветлыны школаӧ, да оз вермы. ‘Ему охота бы сходить в школу, да не может’. Бур бы пывсян лонтны. ‘Хорошо бы баню затопить’.

Таким образом, в коми-пермяцком языке частица бы необычайно расширила сферу функционирования: она может сочетаться не только с формой прошедшего времени глагола, с различными предикативными словами, с инфинитивом, как в русском языке, но и с формами настоящего и будущего времени глагола.

Специфические для коми-пермяцкого языка модели сочетания частицы бы с формой настоящего и будущего времени глагола обрусевшие коми-пермяки, не полностью приобщившиеся к нормам литературного русского языка, легко переносят в русскую речь. Так, в Кудымкарском просторечии и в русских говорах, находящихся в окружении коми-пермяцкого языка, можно встретить такие выражения, как: Я бы тоже в кино иду. (В смысле: ‘Я тоже хочу в кино идти’). Мне бы деньги надо. Ты разве не идёшь бы в лес?

Рассмотренный нами случай влияния русского языка на коми-пермяцкий представляет интерес в том плане, что небольшой коми-пермяцкий язык, который обслуживает всего около 150 тыс. человек, распоряжается воспринятым из русского языка лингвистическим явлением по-своему, так сказать, «творчески», а не механически, используя его для восполнения недостающих (в условиях тесных коми-пермяцко-русских контактов) звеньев в исконной грамматической системе. Частица бы, родившись в сфере форм прошедшего времени русского глагола, в этом языке полностью отрывается от этих форм и начинает использоваться и с другими формами глагола в основном в двух значениях: для показа несовершившегося действия, которое могло бы совершиться при известных условиях (с формами прошедшего времени глагола) и для выражения желательности действия (с формами настоящего и будущего времени).

Распределив таким образом функции частицы бы и закрепив бы для передачи указанных двух основных значений к вполне определённым формам, коми-пермяцкий язык тем самым подготовил условия для развития двух наклонений: условного (сослагательного) и желательного. В языке-источнике частицы бы нет этих условий, поскольку два основных значения (несовершившееся действие, которое должно совершиться в известных условиях, и желательность действия), сопровождаемые различными дополнительными модальными оттенками, близкими к желательности передаются в этом языке единообразной формой — сочетанием частицы бы с формой прошедшего времени глагола. Поэтому не без основания русисты иногда называют условное наклонение условно-желательным [5].

 

Ссылки:


[1] Буслаев Ф. И. Историческая грамматика. М., 1959. С. 163–164.

[2] Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. М., 1964. С. 394–395.

[3] Виноградов В. В. Русский язык. Изд. 2-е. М.: «Высшая школа», 1972. С. 473.

[4]  Грамматика современного русского литературного языка. М.: Изд-во АН СССР. 1970. С. 542–543.

[5] Виноградов В. В. Русский язык. Изд. 2-е. М.: «Высшая школа», 1972. С. 473–474.

 


Комментируйтны да содтавны ыстӧгъяс оз позь